Одно правило для двоих в сарае

В сарае пахло старым деревом и пылью, что осела на мешковине, разбросанной между металлическими прутьями. Керосиновая лампа стояла на деревянном брусе у стены, и её свет колебался от сквозняка, бросая длинные тени от сложенных досок. Сено лежало в углу кучей, тёмное и слежавшееся. На земляном полу не было ничего, кроме матраса да брошенного старого шланга.

Первый шаг

Она стояла спиной к нему, её длинные волосы спадали на спину, скрывая плечи. Он подошёл сзади. Его рука, не покрытая волосами, поднялась и взяла её за волосы у самого затылка. Он не дёрнул, просто взял и держал, собрав пряди в кулак. Она не двинулась, не отклонила головы, стояла прямо, глядя перед собой в тёмную стену сарая.

Потом его свободная рука опустилась на её ягодицы. Ладонь легла поверх ткани, осталась там неподвижно, тяжёлая и тёплая. Он не гладил, не сжимал, просто держал её так, своей рукой на её теле, а другой — в её волосах. Она по-прежнему стояла, не отшатываясь и не прижимаясь, лишь дыхание её стало чуть глубже, чуть заметнее в тишине сарая.

Тени от лампы продолжали двигаться по стенам.

Наклон в пыли

Он не отпускал её волосы. Пальцами, спутанными в тёмных прядях, он вёл её вниз. Она поддалась движению, сгибаясь в пояснице. Сначала медленно, потом резче. Её спина образовала тупой угол с ногами, которые оставались прямыми.

Её руки опустились первой. Ладони упёрлись в прохладную землю пола, приняв на себя тяжесть верхней части тела. Пыль прилипла к влажной коже. Потом он нажал сильнее, и её голова ушла ниже, почти касаясь макушкой тех же досок. Длинные волосы свисали с её затылка, касаясь земли.

Он стоял над ней, слегка расставив ноги, продолжая держать её за волосы в наклонённом положении. Его рука с волосами была неподвижна, зафиксировав её голову в точке между его ног. Она не пыталась выпрямиться. Её дыхание было ровным, спина напряжена от непривычного изгиба.

Минуту, другую они оставались так — он в своей устойчивой позе, она в этом глубоком, почти сложенном пополам поклоне. Свет керосиновой лампы скользил по линиям её спины, теряясь в складках одежды у пояса.

Потом, не меняя хватки, он потянул её голову чуть вперёд, заставив сместить точку опоры с ладоней на локти. Её плечи коснулись пола. Это было последнее движение в этой связке. Дальше должен был начаться другой отсчёт.

Когда она повисла на руках

Он перехватил её запястья металлическими прутьями, вбитыми в балку над головой. Она повисла, её тело вытянулось, носки почти не касались земли. Он отошёл на шаг, чтобы посмотреть.

Её волосы, длинные и тёмные, спадали на лицо. Он вернулся, откинул их назад своей рукой. Пальцы его задержались, провели по линии роста волос, затем по виску, собрали прядь. Он не торопился.

Потом он опустил руку. Отошёл к стене, где на ящике стояла керосиновая лампа. Поправил фитиль, и свет качнулся, бросив новые тени на её спину и его неподвижную фигуру.

В ту ночь в сарай вместе с ними попали и другие вещи.

• Мешковина, скомканная в углу, так и осталась лежать там, покрываясь пылью.
• Деревянный брус, отпиленный когда-то для стройки, стал подпоркой для шаткой полки.
• Керосиновая лампа горела ровно, пока не начало подходить к концу топливо.
• Горсть сена, занесённая на подошвах, медленно превращалась в труху под ногами.
• Старый шланг, свёрнутый кольцом, так и не размотали.
• Металлические прутья остались холодными и твёрдыми.
• Матрас на полу ждал своего часа.

Он снова подошёл к ней. Она висела всё так же, дыхание ровное. Он снова коснулся её волос, уже просто проводя рукой по ним, сверху вниз, раз за разом, будто проверяя на гладкость. Потом перестал и просто стоял рядом, глядя, как свет лампы играет на её влажной коже.

Пятая минута

Он отпустил её волосы, и она медленно выпрямилась. Её спина отозвалась глухой болью, но она не подала вида. Он перевёл руку с её затылка на подбородок, повернул её лицо к потолку. Она смотрела вверх, в тёмные балки, где копошились тени от лампы. Его пальцы впились в её щёки, прижимая, но не причиняя новой боли. Дышать приходилось ртом, коротко и прерывисто.

Он отпустил её, и она тут же опустила голову, уставившись в земляной пол у своих ног. Он отошёл к груде досок, раздвинул их ногой. Оттуда он вытащил старую металлическую решётку, ржавую и тяжёлую. Он принёс её и бросил на пол перед ней. Звук удара был глухим и окончательным.

Что осталось

Пахло всё тем же: пылью, деревом, керосином и потом. Та же лампа стояла на своём месте, отбрасывая те же колеблющиеся тени на те же стены. Он был тем же мужчиной, она — той же женщиной. Даже сено в углу лежало нетронутым клубком.

Он указал на решётку. Она посмотрела на неё, потом на него, потом снова на решётку. Она понимала, что должно произойти дальше, но её тело не спешило двигаться. Оно всё ещё помнило прежнее положение, прежнее давление. Разница была лишь в деталях, которые ничего не меняли.

Она легла на спину. Холод металла проступил сквозь тонкую ткань её одежды. Он накрыл её решёткой, прижал края к земле своим весом. Она оказалась в клетке из ржавых прутьев, лежа на спине и глядя сквозь них на него.

Порядок событий был таким.

И всё же что-то осталось. Тот же взгляд, что и раньше. Тот же сарай. Та же пыль на губах.

Она лежала неподвижно, ожидая следующего шага. Он стоял над ней, глядя вниз сквозь ржавую решётку. Он смотрел на женщину в клетке, которую только что сделал.

Все видео этой тематики собраны в одной подборке — секс порно.

Когда он вошёл в неё

Он вошёл в неё, пока она лежала на боку, прижатая к матрасу. Её ноги были согнуты, одна рука закинута назад и лежала на его бедре. Он двигался медленно, почти не меняя ритма, который установился с самого начала. Она не шевелилась, лишь глубже вжималась головой в сложенное сено.

Минуте к десятой он отпустил её волосы, которые до этого сжимал в кулаке. Его ладони легли на её бёдра, скользнули вверх, к талии, и остановились там. Она провела рукой по своему животу, чуть ниже, и оставила ладонь лежать на коже.

Потом он перевернул её. Она встала на четвереньки, оперлась локтями о матрас. Он опустился позади, его руки снова легли на её ягодицы, обхватывая их, пальцы вдавливались в кожу. Он не двигался несколько долгих секунд, просто держал её так.

Затем его правая рука соскользнула с её тела и легла на земляной пол, чтобы принять на себя часть его веса. Только после этого он начал двигаться снова. Она опустила голову ниже, её спина прогнулась, длинные волосы коснулись поверхности матраса.

Они держались этого положения несколько минут. Движения его тела, её спины, подрагивающей под его ладонями, — ничего больше не происходило. Керосиновая лампа отбрасывала на стены их сросшуюся тень, которая качалась в одном и том же размере.

Он не отпускал её ягодицы ни на мгновение.

На четвереньках в сене

Он вошёл в неё снова, когда она стояла на четвереньках, лицом вниз, в груду сена. Её спина выгнулась под его движением, но голова осталась опущенной, длинные волосы касались земли. Он держал её за бёдра, его пальцы впивались в кожу, оставляя белые отпечатки, которые тут же исчезали.

Свет керосиновой лампы колебался от сквозняка, и тени металлических прутьев на стене качались вместе с ними. Она опиралась на локти, сдвинутые вместе, а колени утопали в мягком земляном полу. Он двигался ритмично, почти методично, и с каждым его движением её тело подавалось вперёд, к деревянному брусу, лежавшему неподалёку.

Через несколько минут он отпустил её бёдра и положил ладони ей на спину, прижимая её ниже. Она не сопротивлялась, позволила спине прогнуться сильнее. Её плечи коснулись холодной земли. Он наклонился над ней, его дыхание стало громче, почти заменяя собой звук их движений.

Потом он остановился. Замолчал. Отстранился.

Она так и осталась лежать на боку, в странной, сломанной позе, одна нога выпрямлена, другая подогнута. Он постоял над ней, глядя вниз. Его рука потянулась к шлангу, валявшемуся в углу, но остановилась на полпути.

Вместо этого он повернулся и сделал шаг к двери. Свет лампы поймал его профиль — сосредоточенный, отстранённый. Он не оглянулся.

А она подняла голову и посмотрела ему вслед. Движение было медленным, будто через силу. Её взгляд был пустым и ясным, как вода в колодце. Она смотрела на его спину, на то, как он уходит, и ничего больше не делала.